Отданное возвратится

Игумен Нектарий (Морозов)

Когда человеку плохо и тяжело, он, как правило, все воспринимает обостренно. И обостреннее всего чувствует — чего бы он хотел от других людей, какой помощи, какой заботы. Помощь и забота даются не всегда. Но это и не страшно. Есть Господь и Его помощь и забота, которые могут проявляться многообразно и далеко не во всех случаях явно. Кроме того, это время — лучшее, чтобы понять… иных людей — их ожидания, чаяния в схожих ситуациях. И если именно так его использовать, то можно стать очень чутким к боли и скорби другого, сердечным, теплым. А когда делаешься таким, то — вот удивительная вещь! — уже не так нуждаешься в том, чтобы кто-то был столь же чуток и сердечен по отношению к тебе. Это вообще удивительный духовный закон: начинаешь отдавать то, что так нужно тебе самому, и тотчас получаешь это же вдвойне и втройне. Я не о материальных предметах говорю, конечно, а о том, что больше к области душевной и духовной относится. Хотя и с материальным так бывает — делишься последним, сам без гроша остаешься, а Господь тотчас посылает то, чего и ожидать ты не мог, буквально из нищего богачом делает. Особенно же, если предвидит, что ты и снова обнищать ради ближнего не откажешься. Сколько людей, которые мучаются оттого, что их «никто не любит»»! А ты начни любить сам. Или, если нет в тебе любви или чего-то, хотя бы отдаленно ее напоминающего, делай дела любви. И ты увидишь, что тебя полюбят. Знаешь, почему? Потому что будет наконец, за что. Воистину мало кто по-настоящему смог познать эту удивительную истину: «Блаженнее давать, нежели принимать» (Деян. 20, 35). Если бы познали, то только бы и давали, не ожидая ничего взамен и получая, однако, неизмеримо больше. И это на самом деле именно так — не слова это красивые, а самая реальная, опытом удостоверяемая правда. В чем основа этого закона, в чем секрет его таинственного действования, в чем тайна? В том, что даем мы людям, а возвращает нам Господь. Иногда сразу и так, что не заметить — захочешь, да не сможешь. Иногда — после и прикровенно. Ведь Он Сам говорит: «Так как вы сделали это одному из братьев Моих сих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25, 40). Люди могут быть неблагодарны и чаще всего оказываются такими, но не Господь. Если же чего-то сейчас и не вернет Он тебе, то вернет потом — сторицей, не скорби понапрасну. Когда потом? Тогда, когда нуждаться в этом будешь более всего, когда все, что здесь, пройдет, словно сон. Без нее очень трудно Если не молиться по-настоящему, не иметь подлинной памяти о Боге, то невыносимо трудно жить — жизнью истинной, а не тенью ее. Слишком много такого, что убивает наше сердце, фактически уничтожает нас самих, делает всецело земными, не знающими неба. Так легко «стать плотью», в которой «не имеет пребывать Дух Божий» (ср.: Быт. 6, 3), так легко забыть о высочайшем призвании своем! Все к тому влечет — и попечения об этой плоти, не всегда простые, часто многосложные и затрудненные обстоятельствами, и жизнь, еще более многосложная, и грехом пропитанная, и подлая, и низменная, ибо такова она в особенности сейчас. И наши собственные страсти, от этой жизни еще более умножающиеся, и наши привычки, и наши слабости, и многое, многое… И только молитва и живое воспоминание о Боге дают силы быть хотя бы в какой-то степени тем, кем хочет видеть нас Господь, дышать воздухом вечности, наполняющим и исцеляющим наши сердца. Стоит перестать молиться или начать молиться формально, «по долгу», как возникает чувство, словно ты в полынье, а лед стягивается над твоей головой. Чувство обыденности, серости, безнадежности и даже бессмысленности всего. Поэтому тот, кто не молится, часто унывает. А потом это состояние становится хроническим, и уже ни на что духовное нет в принципе сил. И когда советуют человеку молиться, чтобы выкарабкаться из той ямы, из той полыньи, в которой он оказался, он отвечает: «Да я молюсь…», не понимая уже, что есть молитва и что — лишь подобие ее, муляж. А муляж — то, в чем вообще не участвует сердце, даже на мгновение краткое, это правило, которое только потому и совершается, «вычитывается», что «надо». Молитва должна быть окошком, через которое в нашу темницу горестей и скорбей льется чистый и радостный свет. Должна быть ветром, который пробуждает и отрезвляет нас, когда опьянены мы успехами, быстро преходящими, и благами, скоро истлевающими. Она должна быть рукой, протянутой Богу, чтобы взял Он нас за нее и вывел на простор, на «широту» (Пс. 17, 20) из тесноты искушения. Должна быть ниточкой, связывающей нас с Ним, тонкой, но крепкой до неразрывности… …Она обязательно должна быть, потому что без нее очень трудно.


Назад к списку